Макс Ракета: «Журналистика – циничная профессия»

Макс Ракета: «Журналистика – циничная профессия»

Мы встретились с Максимом Усовым, создателем первого омского интернет-радио «Ракета», и поговорили с ним о проекте, журналистике и Омске.

О чём ты мечтал в детстве?
— У меня было дурацкое представление о том, что люди, работающие в сфере услуг (сейчас это так называется), получают много денег. Мне вполне импонировали мысли вроде: «А что если стать продавцом?Или, например, официантом?..» Потом меня мама, скажем так, осадила и сказала, что это люди, которые на кого-то работают.

Мне кажется, что мир устроен так, что все на кого-то работают.
-Да, но тогда я был ребёнком и этого не понимал. Просто мне нравилось. Знаешь, с чем я это связываю? На меня большое впечатление оказывали вещи вроде обычного ларька с кассетами на каком-нибудь рынке. Я никогда не понимал, как они эти кассеты на витрины крепят, мне это всегда было интересно. Дома часто забирался под стол, доставал все магнитные ленты и кассеты, которые были (а их было очень много), создавал себе импровизированный ларёк и сидел «толкал» кассеты сестре.

Мне казалось, что в магазин приходят люди, покупают что-то, и деньги за товар продавец забирает себе, а учитывая, сколько всего продаётся за день в магазине… Тогда я ещё не мог понять всей сложности: закупка товаров, аренда.

Потом эти мысли ушли, я больше никогда в жизни не мечтал стать продавцом. Наступил подростковый период, когда ты пытаешься найти себя. Я не знал, что я по-настоящему хотел и долго определялся. Только в классе девятом понял, что мне интересна журналистика.

Какой совет ты бы дал себе пятнадцатилетнему?
— Сложный вопрос. Это такой возраст, что ты толком ничего не знаешь и не умеешь. Ты не осознаёшь то, что делаешь, поэтому на какие-то вещи решаешься легче, во-первых. Во-вторых, это, наверное, хорошее время, чтобы сделать то, что уже нельзя в 25. Поэтому лучше 15-летнему мальчику давать совет 25-летнему дяде не бояться что-то делать и на что-то решаться. И конечно же, я помню, что в 15 лет бывал неуверенным, стеснительным, иногда боялся делать то, после чего меня могли осудить сверстники. Из 25-летнего возраста я бы дал такой совет себе 15-летнему: ничего не бояться и вообще быть смелее.

Как ты думаешь, ты что-то упустил в этом возрасте?
-Нет.

Ты бы что-то изменил?
— Одно. В девятом классе я уже выбрал, на кого пойду учиться. Единственное, что хотел бы сделать – это поставить себе задачу поступать в другом городе.

А почему?
— Ну, как тебе объяснить… Я уже знаю в Омске абсолютно всё, что можно было узнать для самосовершенствования. Если бы уехал, когда мне было лет 17-18, тогда в профессиональном плане я бы двигался намного быстрее.

Омск хорош, когда здесь твои друзья, семья, близкие родственники, а для всего остального лучше, конечно, не здесь, потому что в профессиональном плане лично мне здесь делать нечего. Я ни в коем случае не умаляю амбиции того, кто хочет остаться в Омске и работать здесь. Если у вас гармония с собой и вы ходите на работу как на праздник именно в Омске, то пожалуйста, круто, вы молодцы! И если унылый пейзаж за окном вас тоже устраивает, то классно.

У тебя есть что-то, что нравится в Омске?
— Да. Я сам из Казахстана, но большую часть жизни я провёл здесь. Есть красивые места, которые мне нравятся. Недавно с другом шли по центру, и я понимал, что летом здесь классно, когда сухо. В Омске много истории — это тоже круто. Другое дело, что у нас её беречь не умеют, но это уже общественно-политический вопрос. Знакомства с близкими мне людьми, увлечения, профессиональные навыки – то, что у меня есть сейчас, появилось благодаря Омску. В другом городе всё было бы совсем по-другому. Я бы здесь вообще сейчас не сидел.

У тебя было бы больше достижений, если бы ты жил в другом городе?
— Как знать? Мы не узнаем, только если не окажемся в параллельной реальности. Но я думаю, что у меня было бы больше возможностей.

Я бы хотела поговорить о том, как ты вообще пришёл в журналистику.
— По этому поводу я рассказываю одну и ту же историю, потому что так всё и происходило. Я учился в 9 классе, и тогда впервые задумался о том, что делать дальше. Сразу решил, что пойду в «вышку», и колледж мне не интересен. Начал думать, какие мне интересны предметы, и понял, что это обществознание и русский язык. Между прочим, журналистика была последней в списке того, куда я хотел поступать. У меня ещё не было осознания, что на журналиста можно учиться.

Только потом я «шастал» по сайтам всяких ВУЗов, понимая, что журналистика – это по мне. Пришло осознание, что мне интересно, хотя задатки у меня были всегда, ещё когда мы делали школьные газеты и подобные творческие задания. Но здесь решающим фактором было и то, что я участвовал в детском объединении, которое создала на тот момент школьный завуч по воспитательной работе Марина Владиславовна. Мы выезжали на разные мероприятия, причём, развлекательного плана.

Однажды, перед 14-м февраля, Марина Владиславовна решила создать школьное радио. Как она это сделает, было непонятно, но она это сделала и организовала всё технически с помощью старых школьных громкоговорителей. И вот она меня позвала и сказала, что я буду читать на этом радио факты о любви, а я ей: «Давайте!»

Почему тебя?
— Не хочу показаться заносчивым, но, скажем так: я входил в первый пул ребят, которые постоянно где-то участвовали, и, наверное, у неё был больший уровень доверия к нам и ко мне в принципе.

В общем, так у меня и завязалось с радио и журналистикой. Я понял, что надо делать упор на русский, литературу, продолжать изучать обществознание на всякий случай. Экзамены сдавал уже с чёткой уверенностью, что пойду на журналистику, каким бы ни был результат. Так и получилось.

Тебе нравилось учиться в ОмГУ?
— Да, хотя я всегда говорю, что не считаю, что в ОмГУ, как и во всех вузах нашего города, где преподаётся журналистика, дают максимальные знания. И вот ещё недавно говорили с Юлей Лебедевой (коллега Максима на радио – прим. автора) о том, что у нас плохо реализована студенческая самодеятельность и её никаким образом не поддерживают. Мне вообще не хватало студенческих инициатив. Во-первых, не люблю безынициативных людей.
В какой-то момент мне стало казаться, что поступающим студентам вообще ничего не интересно. Мне не нравилось, что учебная деятельность никак не стимулирует этот процесс. В разных городах и университетах – в Барнауле, Ростове и других – есть студенческие редакции, радиостанции, телестудии, где студенты могут себя реализовывать. Я точно знаю, что на филфаке раньше был театр и не только, а теперь у нас, кроме телестудии, ничего не осталось. Обидно, что это не нужно ни студентам, ни преподавателям. Ну и некоторые предметы оставляют желать лучшего, точнее, их преподавание.

Какие у тебя были ожидания по поводу университета?
— Как и у всех. Ожидания всегда большие: сейчас придёшь и начнётся обучение! Сделают из меня мастера. Конечно же, по большей степени всё оказывается не так, но мне нравилась учёба и вообще студенчество. Та самая взрослая, но беззаботная жизнь – это было круто.

Какое мнение у тебя сложилось про журналистику?
— Это циничная профессия. Если ты где-то «на вершках», то нужно уметь выживать, иначе тебя просто сожрут. Твоя правда, если ты занимаешься общественно-политической проблематикой или чем-то подобным, никому не нужна и твои моральные устои тоже – нужно писать так, как позволено в редакции. Независимой журналистики не существует. Чтобы выражать собственное мнение, ты должен быть на уровне Познера, чтобы тебя пригласили в какую-то колонку в хорошем издании, да и то, потому пригласили, что с твоим мнением это издание считается.

Но есть и другие аспекты журналистики, которые мне больше нравятся и на которых я решил пока что остановиться: это то, что связано с культурой, жизнью в городе. В подобной журналистике информация такая, какой её видит журналист.

Как ты думаешь, какая главная задача журналистики? Что должна делать журналистика: информировать, воздействовать, просвещать или развлекать?
— Я не сторонник пропаганды, поэтому слово «воздействовать» не выберу. Но понимаешь, воздействовать можно по-разному, с разными целями. Когда мнение превращается в «замыливание» и запудривание мозгов – это страшно. Особенно, когда это выливается в агрессивную пропаганду, которая пытается найти для тебя врагов и скрыть за этим свои недостатки. Это вообще ужасно, и я не могу с этим смириться. Но и сделать один ничего не могу.

Думаю, что самое важное, конечно, — это информировать. Журналистика, которая интересна мне именно, информирует и редко выражает своё мнение, если только это не рецензия на музыкальный альбом или, например, фильм. В каком-то смысле, рецензия — тоже воздействие, но оно не во вред. Что плохого, если человек ознакомится с каким-то произведением?

И мой проект тоже направлен на информирование, на то, чтобы рассказать людям о другой музыке: «Хэй, ребята, послушайте! Это лучше, чем радио в маршрутке!»

Журналистами рождаются или становятся?
— Когда я работал на телеканале «Продвижение», там была журналистка, которая на одной из встреч с нами, более молодыми журналистами редакции, сказала: «Я тоже думала, что журналистика – это призвание. Ничего подобного! Журналистика – это ремесло, которому можно научиться». И я ей верю.

Ты сам чувствовал в себе талант к журналистике?
-Не особо. Я думаю, что в человеке есть ядро – страсть к чему-то. Настоящему профессионалу в своём деле должно быть интересно. Когда этот интерес есть, то к нему уже присоединяются другие вещи. В журналистике это образованность, эрудированность, разносторонность. Многое зависит от желания. Если оно есть, то всё остальное придёт. Правильно писать, уметь правильно делать сюжеты, лонгриды или, например, статьи – всему этому можно научиться. И ещё важно чувство вкуса.

У тебя всё это есть?
— Я думаю, что да.

Был ли момент, когда журналистика надоедала и хотелось всё бросить?
— Иногда появляется желание, но я не такой активный журналист. Мой опыт – это «Ракета», около десяти текстов в разных изданиях Омска и два года на телевидении. Я успеваю отдыхать, если мне нужно. Но когда я ушёл с телека, то думал, что это абсолютно не моё. А сейчас понимаю, что это просто была моральная усталость, связанная с, грубо говоря, гнётом, который иногда там был. В то же время я благодарен этим людям, потому что вся эта строгость, доходящая до криков, меня морально закалила и подобное меня больше пугать не будет. Сначала от критики утомляешься, но потом понимаешь, что это просто частное мнение кого-то из редакции и не все к тебе плохо относятся. Были шеф-редакторы, которым я почему-то нравился, а были те, которым не нравился.
После музыкального фестиваля в Красноярске, на который я ездил, решил, что это не моё, и без колебаний написал заявление. Потом, конечно, жалел об этом по ночам.

Почему жалел?
— Не каждый раз получается так, что тебя в 20 лет приглашают пройти стажировку и потом берут на работу. Когда я уходил, то наш главный редактор сказала мне: «Жалко, что ты уходишь. Взяли тебя с нуля, немного взрастили, всё только начало получаться, а ты берёшь и бросаешь». Сейчас, когда вспоминаю эту ситуацию, то даже становится немного грустно. Очень трогательный момент. Наверное, стоило ещё на какое-то время там остаться. Но ещё я понимаю, что всё это пройденный этап.

Почему именно радио?
— Меня всегда прикалывала сама суть, например, ты слушаешь советское радио с заставками в духе: «Говорит Москва. Московское время 15 часов». И такое молчание, ещё это шипение, странные звуки. Сложно объяснить это ощущение… Ты никогда не слушала проекты типа «звуки космоса»? Меня однажды зацепило то, как звучит атмосфера Земли. Сам этот звук вводит меня в состояние… очень глубокое. В каком-то смысле, дзен, медитация, транс. Примерно такое же чувство у меня от заставок на радио, от перерывов.

Как появился твой проект?
— Как я и говорил, впервые задумался о радио ещё в девятом классе, а потом забыл об этом на несколько лет. И когда поступил, то у нас было «Введение в специальность». Однажды мы сидели и писали от руки практику по этой дисциплине. Была ночь, мы говорили в скайпе с моим одногруппником, и у меня в Яндексе появилась таргетированная реклама: «Создай своё радио». Я заинтересовался, зашёл на этот ресурс, изучил его, рассказал своему другу. Он присоединился ко мне, и позже мы подключили одногруппников. Так мы занимались радио семестр, даже представили его как проект на каком-то предмете. Когда началась сессия, интерес слегка угас, мы забросили это дело и хотели уже оставить. В итоге после каникул я понял, что нужно продолжить: мы ведь так долго этим занимались. Начал задумываться уже о более серьёзных вещах: создание сайта, отдельной системы с музыкой. Так мы и развивали «Ракету», участвовали с ней во всяких фестивалях…
Сейчас многое поменялось. Я занимаюсь проектом практически один, иногда только Юля мне помогает.

А как менялась команда?
— Сначала мы старались набирать всех, кто хочет, а потом я осознал, что это раздутый штат. Никто ничего не делал. Наверное, многие запомнили меня как самого деспотичного начальника, который говорит: «Ребята почему вы ничего не делаете?», «Зачем вы сюда вообще пришли?» А многие, правда, приходили только потому, что считали, что радиостудия – это круто. С нами пытались общаться любой ценой. Ну кто-то пытался, не все. Некоторые ненавидели меня и в целом наш коллектив, недовольны были, что нас любят все преподаватели. Может, это была зависть, может, недовольство из-за своей нереализованности. Сейчас я понимаю, что это круто: была своя «тусовка», были хейтеры. Сейчас хейтеров маловато.

Хейтеры – это признак успеха в каком-то смысле.
— Да! Я про это и говорю.
Потом я перестал всех подряд брать в команду. Последней, кто попал к нам в команду, была Юля Лебедева. Остальные начали отсеиваться по личным причинам: у кого-то работа, кому-то стало неинтересно. Так я остался один – примерно в конце 2017 года. Я в этом увидел преимущество для себя. Мне понравилось, что я наконец-то смогу сделать всё так, как вижу. Со временем понял, что не вывожу один, хотелось разграничиться по темам. Юле я поручил тексты. Сейчас мы делаем упор на статьи в соцсетях, чтобы было что почитать.

А какое наполнение самого радио? Это музыка?
— Сейчас да. У нас есть два музыкальных радио-канала с чётко выставленными правилами, определённой структурой. На первом канале акцент делается на зарубежные новинки. У лейблов пятница – релизный день, и в этот день выходит много интересных альбомов. И у меня пунктик: уже несколько лет в пятницу я сажусь, подбираю себе альбомы наиболее удачные.

Конечно, я не слушаю каждую песню полностью. Есть у нас с моим знакомым музыкантом есть один способ: выбрать себе 3-4 контрольные точки в песне и перематывать на них. Обычно это начало песни, точка чуть дальше начала, пару моментов в середине и конец. Тогда я понимаю, нравится мне песня или нет. И потом из 30 альбомов выбирается около 10 интересных песен.

Второй канал, который мы запустили с Юлей недавно, посвящён отечественной музыке в разных её аспектах. Мы решили, что будем ставить разную музыку: от Аллы Пугачевой до группы Казускома (современная тяжелая рок-группа из Москвы). Хотим показать людям, что и такая музыка может быть интересной.

«Ракета» для тебя хобби или профессия?
— Сейчас, конечно, хобби. Этот проект я люблю и уважаю, занимаюсь им семь лет, он крепко связан с моей студенческой жизнью. К тому же, это имидж: меня уже не отделяют от «Ракеты». У меня немного другое отношение к проекту в этом плане. Это больше ради удовольствия, самореализации, к тому же таких проектов в Омске больше нет. «Ракета» приносит мне не деньги, а другие, более важные, вещи.

Автор: Валерия Мельникова
Фото: личный архив

Максима Усова



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *